Поход в большую литературу

При местной городской газетенке, еще с тех самых пор, когда она имела громкое название "Знамя коммунизма", упорно жизнедеятельничает нечто вроде кружка по интересам для бодрящихся пенсионеров, волооких домохозяек и прыщавых вьюношей – литературное объединение "Плынь".*

Вся эта кустарно пишущая братия периодически собирается в тесном кабинетике скучающего литсотрудника и начинает с садистским упоением изводить друг-дружку самоструганными виршами.

Домохозяйки чувственно истекают эротически-пейзажной лирикой, пенсионеры зверски ностальгируют по дешевой советской колбасе, а прыщавые вьюноши меланхолически декларируют жизненное кредо поколения next: "Я рожден для того, чтобы задать вам перцу". Словом, жесть полная!

Время от времени устные излияния адептов садо-мазо-поэтической секты обретает вид печатной формы на последней странице рупора городской администрации - между частными объявлениями и некрологами - и счастливчики гордо отмечают в своем увесистом портфолио очередную публикацию.

Каюсь: был молод и глуп! - Забрел как-то на эти посиделки. Очень уж хотелось – чисто по молодости – позырить на "настоящих" писателей и  (чем черт не шутит!) получить от них положительную (какую же ещё!) оценку своего "творчества".

Уже минут через пятнадцать стало ясно: какую трагическую ошибку я совершил! Сначала поднялась вполне вменяемая на вид тетенька, но с кандибобером на голове и, закатив глаза, вдруг завыла белугой:

                Любовь мне голову кружиииииииила,

                Да майский ветер целоваааааааааал.

                Я жизнь, весну боготворииииииила

                И нежный луч меня ласкааааааааааал…

Не успел я оправиться от этого кошмара, как вскочил молодящийся хлыщ в галстуке с павлинами и бодрячком продекламировал:

Я вышел прочь, швыряя тень

                На кожу голого асфальта,

                Башкой о солнце бился день

                И голуби крутили сальто!

                Бездонная текла любовь,

                Бездоннее земли и неба

                И я бросал ей корки хлеба,

                Корыстные, как дар волхвов.

                Я рассказал ей про себя,

                Что был как лёд, а стал как пламень,

                Потом присел на голый камень,

                Любовь за ухо теребя…

Тут уж я не удержался и, будучи ужасно ехидным по причине возрастной недозрелости, тут же опоросился пародией:

Я вышел прочь. Я был как лёд!

Потом внезапно стал как пламень!

                Присел в кустах за голый камень

                И застрочил как пулемёт!

 Читать это вслух я, впрочем, не стал, как не стал читать и того, что припер с собой в тонкой ученической тетрадке на строгий суд "маститых" писателей.

Как досидел до конца экзекуции, до сих пор удивляюсь, но на этом, собственно, мои хождения в "большую литературу" и закончились.

PS. Да, чуть не забыл! Многое из того, что едва не подорвало мою неокрепшую психику оказалось-таки напечатано потом, и не только в местной газетке!

Жесть! :))

 * Плынь - течение (бел.)