И смерть смывает все следы

Чайхана – это диагноз. Зимой это убежище от промозглого бакинского ветра, а летом только чай и лёгкий ветерок в тени деревьев становятся спасением от жары. Причём лучше всего отдыхается в чайхане классической – с пластиковыми столами и стульями, без всяких интерьерных и прочих изысков. Для доброй дружеской беседы вполне достаточно хорошо заваренного чая с колотым сахаром вприкуску – всё остальное попросту выпадает из поля зрения. Да и в заведениях с изысканными внешними атрибутами – дорогими столами, стульями, скатертями именно чай оказывается никаким, а потраченная за комфорт сумма бывает вполне сравнимой со стоимостью неплохого ужина в нормальной шашлычной. Так что, когда в жаркий летний день я совершенно случайно встретил на улице одного из своих старинных приятелей, то мы по старой привычке решили пойти посидеть в чайхане за парой кружек пива.

Вообще говоря, встреча эта была из категории тех событий, вероятность наступления которых настолько мала, что в математике её даже не принято рассматривать. Дело в том, что несколько лет тому назад Юсиф благодаря невесть откуда появившимся архивным документам обнаружил у себя еврейские корни и легально эмигрировал в Германию. К тому же, как выяснилось, за всё это время он в первый раз приехал на побывку в родной город. Так что в данном конкретном случае теория решила отдохнуть и предоставить дело случаю – то бишь нашей встрече.

Если у англичан разговор начинается с погоды, то мы, бакинцы, говорим только о родном городе – о том, насколько он изменился за последние годы. И уже потом - самый обычный разговор про жизнь: кто, что, где, когда... Кто остался, кто уехал, кто женился, кто развёлся. Блиц. Фиксация фактов – и никаких эмоций. Больше всего это было похоже на улицу с односторонним движением: Юсиф несколько лениво перечислял имена, а я отвечал. В какой-то момент мне поднаскучило быть в роли допрашиваемого и я из вежливости спросил, чем же он там занимается – в ответ Юсиф промямлил что-то об автобизнесе. Уточнять детали мне совершенно не хотелось – так что беседа вроде бы постепенно стала сходить на нет, как вдруг Юсиф сказал, что в Германии видел Нику.

Из его рассказа я узнал, что встреча была совершенно случайной - хотя даже назвать это встречей было в принципе неверно. Он увидел Нику в автобусе и даже не успел подойти к ней, как она сошла на очередной остановке. Юсиф мог только предполагать, что Ника тоже перебралась в Германию – а мне оставалось только подтвердить его гипотезу. Хотя на самом деле я только сейчас узнал, куда исчезла Ника после смерти Тофика Садыховича. Разговор продолжать мне не хотелось совершенно – и вовремя зазвонивший телефон позволил мне под благовидным предлогом откланяться.

Когда-то все мы четверо работали вместе. Хотя, если точнее, Ника, Юсиф и я работали у Тофика Садыховича. Мужик был из настоящих – глыба. Из тех, кто защищает своих и всегда готов протянуть руку помощи. И речь не о том, что он был добреньким – скорее, доброжелательно настроенным. В то же самое время мог быть и предельно жёстким – невзирая на лица.

Ника пришла в нашу фирму чуть позже меня и Юсифа – работала помощницей Тофик муаллима. Надо сказать, что чуть ли не все мужики нашего офиса, что называется, положили глаз на неё – настолько красива была Ника. Правда, красота её была какой-то холодной и отталкивающей – как у модели на подиуме. Никогда не забуду, как подал ей как-то пальто – и почувствовал себя гардеробщиком в театре. Безуспешные подваливания к Нике продолжались до тех пор, пока всех нас не потрясло сообщение о том, что Тофик Садыхович ушёл из семьи к Нике. Этого от всегда выдержанного шефа мы никак не ожидали – причём всё произошло настолько внезапно, что наши кумушки не успели поточить свои язычки, так как привыкли обсуждать слухи, а не факты.


Это произошло уже года через три-четыре после отъезда Юсифа. В тот августовский день Тофик Садыхович собрал нас всех у себя на даче – просто так, без всякого повода.
Ника была, как всегда, очень эффектна – распущенные волосы, тонкое льющееся светло-кремовое платье, изящный тонкий браслет... Веселье било через край – и зажигал, как всегда, Тофик Садыхович. Шутки, анекдоты, смахивающие на притчи рассказы из своей богатой опытом жизни, великолепный кябаб, приготовленный им самолично – он был в своём репертуаре. После первой партии застолья мы вышли в сад – хозяину дачи захотелось показать нам свои последние достижения в агрономическом искусстве. Когда мы вернулись на веранду, Тофик Садыхович попросил меня заняться растопкой самовара, а сам извинился и сказал, что подустал и хочет полчасика отдохнуть.

Мы сидели за столом и пили чай – расслабленные донельзя. Ника поставила на стол только что собранный виноград и пошла проведать шефа. Буквально через несколько секунд раздался душераздирающий крик... ни до, ни после –больше никогда в жизни я не слышал ничего подобного. Мы ворвались в комнату – и остановились. Вошедшие первыми уступали место тем, кто зашёл позже, но дальше никто так и не прошёл. Все мы сгрудились около двери – напротив нас в луже крови на полу у дивана сидела Ника, держа на руках голову Тофика Садыховича. Что произошло – непонятно. Было ясно только одно: у шефа горлом пошла кровь. По тому, как безжизненно была откинута его голова, я понял, что всё кончено и надо действовать. Выйдя из комнаты, я вызвал скорую помощь – необходимо было зафиксировать факт смерти. Вернувшись, я попытался было сделать шаг по направлению к Нике – но она полным боли взглядом остановила меня. Воспоминания об этом мгновении врезались в память навсегда: как ни странно, именно в этот момент Ника была прекрасна. Боль как будто смыла с неё всё напускное и оставила только её как она есть.

Врачей скорой Ника тоже не подпустила – так что рассказ о случившемся выпал на мою долю. Когда мы вернулись в комнату, Ника глазами подозвала меня. Она осторожно уложила голову покойника на пол, я помог ей встать и мы вместе вышли вместе с ней из комнаты. То самое светло-кремовое платье было заляпано бурыми пятнами свернувшейся крови. Точно такие же пятна были на кончиках её волос. Ника взяла свою сумочку, вытащила оттуда несколько связок ключей и дала мне.
 
- Что это?
- Ключи.
- Что за ключи?
- От дачи, квартиры и машины. Передай его жене.
- А ты?
- Его больше нет – и мне здесь делать нечего. Вызови такси.

Я попытался что-то возразить, предложил отвезти её в город – но перечить ей было решительно невозможно.

Когда вскрыли завещание Тофика Садыховича, оказалось, что большую часть своего имущества он завещал Нике – но найти её так и не удалось.

P.S. В тот день я понял одно: ни у кого из нас не было ни единого шанса.