Демиуржий подарок. Ч. 12 Гоп-стоп

«Не всегда можно предугадать собственную   
реакцию в экстремальной ситуации...»

Просидев за душевным разговором и горячим чаем ещё  пару часиков, я засобиралась домой. Татьяна Петровна на прощание вручила мне отростки дивного плюща, который так буйно заполонил её кухню, и даже снабдила меня мотком прочной рыболовной лески, которую следовало натянуть растению в качестве опоры. Я тепло распрощалась с ней и побежала на электричку, до которой оставалось совсем немного времени. Когда состав доплюхал до вокзала,  было уже около десяти часов и довольно темно – вечернее небо заволокли подозрительно тёмные тучи. Тхен! Троллейбус, как назло, показав квадратный зад, скрылся на прилегающей к вокзалу улочке – вот когда теперь следующий будет? Неужели ждать? Приехавший со мной народ куда-то рассосался, а вызывать на вокзал супруга с машиной – так это ещё дольше можно прождать, даже если он уже и дома, что, впрочем, маловероятно... Стайка развязных таксистов с удовольствием наблюдала за моими терзаниями – уж они-то точно знали, что мне тут теперь минут сорок стоять! Представляю, сколько вы с меня сдерёте – перебьётесь, голуби мои сизокрылые! С гордой мыслью о том, что наши люди на такси в булочную не ездят, я решила воспользоваться третьим вариантом – длинной и довольно крутой Почтовой лестницей – была в нашем городе такая – о ней все знали и многие пользовались. По ней (правда, с определёнными усилиями), можно подняться и выйти на одну из центральных улиц, по которой ходит основной городской транспорт. «Заодно и калории лишние сожгу!» – оптимистично подумала я и смело свернула в тёмный проулок.

Лестница проходила между кособокими частными домишками, большей частью заброшенными,  и полуразвалившимися, и непонятного назначения одноэтажными постройками, также просевшими на один бок,. Здесь было безлюдно и потому жутковато. Окна почти нигде не светились, а фонари горели даже не через один, а гораздо реже и довольно тускло. Зато бесконтрольно разросшиеся кусты сирени и акации нависали над самой лестницей, сгущая и без того густую тень. Я начала свой долгий подъём, и сердце тут же застучало где-то в ушах – то ли от непривычной нагрузки, то ли от безотчётного страха. Из каких-то дальних развалюшек доносился разнообразный приглушённый шум: звуки работающего телевизора, нестройное застольное пение, потом я услышала крики и звон бьющейся посуды. Где-то на середине подъёма ухнуло так, будто в одном из домов начали кидаться диванами. Да-а... райончик этот заселён далеко не аристократами. Быстрей бы подняться! Эх, лучше бы я троллейбуса дождалась!

Но дождалась я совсем другого: не зря же говорят, что чего боишься, то с тобой обязательно и случится! На очередной лестничной площадке передо мной появились четыре аборигена с явно неаристократическими намерениями – скорее всего выползли из какого-то гадюшника на поиски добавки... или добычи... или приключений, а вернее – всего сразу. А тут такая мадам расфуфыренная одна по лесенке поднимается, и вокруг никого – ну, не удача ли?

– Девушка, да вы просто ночная фея! – один из аборигенов, видимо, был настроен романтично  и решил для начала наповал сразить жертву изысканным комплиментом. – Не составите компанию  одиноким мужчинам?
– Да куда ж она денется с подводной лодки? – мерзко захихикал второй, очевидно, радуясь своему остроумию и безвыходности моего положения.

Н-дааа... Судя по вполне внятной речи, ребятки ещё не сильно подшофе, и тянет их на определённого рода развлечения. А судя по непрезентабельному внешнему виду и следам деградации на лицах, развлекатья им всё равно с кем. Да что ж мне сегодня так везёт на всяких извращенцев! А бежать действительно некуда: назад, вниз – на каблуках особо не разбежишься, догонят в два счёта, с двух сторон – заборы и непроходимые заросли кустов и бурьяна. Кричать тоже бесполезно – Бэтмены у нас в городе отродясь не водились, а едва виднеющиеся на самом верху лестницы прохожие скорее всего лишь прибавят шаг, услышав мои вопли. Внизу тоже никого... Всё это промелькнуло в моей голове в доли секунды, пока привокзальная гопота развлекалась своим остроумием и... Ой, мама, в тусклом свете фонаря у одного из ребяток в руках что-то блеснуло!



Образ унитаза возник в голове сам собой, мгновенно и скорее инстинктивно, и... И ничего не произошло! Колечко не активировалось! Тхен! Ещё ведь не закончились положенные после предыдущего выхода из Безвременья три часа! А сколько, сколько времени-то сейчас? Этот мой мысленый вопрос совпал с хихиканьем второго малого, а я параллельно подумала о том, что ведь не совсем точно рассчитала временные промежутки, погрешность в несколько минут вполне допустима в ту или иную сторону. Кто ж знал, что вот так всё сложится и счёт пойдёт на секунды! «Господи, пусть она будет в минус!» – взмолилась я, не выпуская белого друга из мысленного взора. И тут почти одновременно свершились три вещи: в нахмурившемся небе неслабо громыхнуло, из окон соседнего дома, где до этого мурлыкал какой-то незамысловатый мотивчик, донеслись сигналы точного времени – по радио пропикало десять, и моё колечко, наконец, активировалось! Всё мгновенно стихло и замерло.

Уф-ф-ф... Можно перевести дух и разобраться в сложившейся экстремальной ситуации. Так, что же мы имеем? Четыре отморозка стоят выше меня на несколько ступенек и уже вознамерились схватить меня своими грязными лапами – вон, первый уже занёс ногу над ступенькой, да и второй явно сделал первое движение в том же направлении. Сделать я им ничего не могу – светятся же, гады, голубым, неприступно! Да и что бы я им сделала? Как-то надо их обезвредить, но как? Связать чем-нибудь? А что, это мысль... Верёвка, расположенная всего лишь в микроне от тел, несомненно их обездвижит, а дальше-то что? Убегать тут, в Безвременье мне некуда и незачем – возвращаться-то всё равно надо в исходную позицию! И что потом? «Привет, ребятки! Ой, а чё это вы все такие связанные тут стоите? Ну-ну, стойте дальше, а я по делам пошла...» Картинка, конечно, ужас, какая смешная, но чем это всё кончится? Фокус совсем фантастический получится, покруче бэтменских штучек, да и пацанчики не такие пьяные, чтобы не понять что тётенька с лестницы чем-то таким совсем уж запредельным владеет. А ведь Ирка меня строго-настрого предупредила: пользоваться кольцом нужно очень аккуратно, чтоб никто из людей не догадался о том, что у меня есть такой мощный артефакт – это очень опасно... Не знаю, можно ли считать в полной мере людьми моих опустившихся соплеменников, но, всё же – запрет есть запрет!

Надо придумать что-то более естественное... Так, а что может быть естественнее для двуногой твари, чем случайно споткнуться и упасть на бегу?  Значит, моим преследователям нужно организовать какую-то незаметную, но надёжную преграду. Про моток лески в сумке я вспомнила ещё когда  обдумывала вариант со связыванием, а для новой цели – лучше не придумаешь!  И по краям лестницы, как по заказу,  ржавые металлические столбики стоят – к ним наверное раньше крепилась какая-то ограда. Судя по тому, что их до сих пор не выкопали и не выломали сборщики халявного металлолома, стоят они очень прочно. Достав подарок из сумочки, я как можно туже натянула леску поперёк лестницы – она оказалась как раз на пару ступенек ниже ноги первого аборигена, а по высоте где-то на уровне середины его голени. Вряд ли он будет сбегать с лестницы, подпрыгивая кверху, подобно кенгуру, обязательно споткнётся. Второй побежит одновременно... ну, от силы с разницей в пару секунд. А что у нас с номерами три и четыре? Подошла поближе – Господи, ну и образины! Третий – весь в синюшных татуировках, сделанных явно не в салоне, это у него в руках блеснуло лезвие узкого ножа. Он вроде как тоже собирается бежать вниз. А вот четвёртый стоит спокойно – кепочка на лысой голове набекрень, обслюнявленный окурок прилип к оттопыренной нижней губе, в приоткрытом рту (тоже собирался блеснуть остроумием?)  чернеют остатки гнилых зубов – совершенно омерзительный тип! А вдруг этот не побежит, увидев, как один за другим валятся с лестницы доблестные соратники? Или, поняв, обо что те споткнулись, он как-то перепрыгнет мою преграду? Тут я не удержалась от мелкого хулиганства. Преодолев отвращение, протянула руки и расстегнула хлопцу ширинку – при первом же движении свободные гопницкие штаны непременно свалятся, бежать он не сможет. Голубой энергетический экран мне не помешал, так как застёжка всё-таки имела приличную толщину, и к охраняемой Безвременьем драгоценной живой плоти я не прикоснулась. Да! Ещё во всё время этих раздумий и  манипуляций в моей голове как будто метроном постукивал. Ба-а-а, да это же я в состоянии аффекта бессознательно  секунды отсчитывала – сама себе таким секундомером стала! Триста  пять... триста шесть... И всего-то пять минут прошло!

Так, а вот босоножки на каблуках я, пожалуй, сниму и положу в сумку! Ещё не хватало самой навернуться с этой чёртовой лестницы, споткнувшись о выбоины ступенек. Я же тоже... того... двуногая, не очень молодая, да и навыками паркура как-то не владею. Надеюсь, бедолаги в пьяном азарте да в полумраке не заметят такой метаморфозы в моём облике – только что босоножки были на ногах и вдруг их не стало... Триста пятьдесят восемь... Ну что, Куропаткина, вперёд, в реал?

– Ой, ну, действительно, куда ж я от таких красавцев денусь? – с этими словами я развернулась на сто восемьдесят градусов и понеслась вниз по лестнице, назад, к вокзалу. В голове мерно застучал обратный отсчёт: «Триста пятьдесят пять, триста пятьдесят четыре...»

Описать разразившийся позади меня грохот, сопровождаемый нецензурными воплями подробно не могу, так как в этот момент в небе снова сверкнуло и все окрестные шумы покрыл гром небесный. Но тела явно упали и покатились с лестницы, как и было задумано. Ничего, далеко не укатятся – тут через каждые десять-пятнадцать ступенек широкие площадки. А с неба упали первые, редкие и крупные, капли дождя. При свете следующей вспышки молнии я заметила просвет в плотных прилестничных зарослях, куда и не преминула нырнуть – вряд ли мои преследователи сейчас меня видят, так чего бегать зря? Да и на вокзале делать нечего, лучше под кустиком отдышаться, чай не девочка уже... И всё равно возвращаться придётся. Триста двадцать восемь... семь... Сверху продолжали орать, но уже более приглушённо, больше стонали – это, видимо, ушибленные и покалеченные бойцы пытались подняться. Ну, хоть никто вниз не бежит – уже хорошо. Дождь усиливался, но под плотную листву сирени пока не проникал – просто замечательно! Двести двадцать... двести девятнадцать...  Когда обратный отсчёт подошёл к концу, возня наверху почти стихла, неожиданно стих и разошедшийся было дождь. Пойду-ка посмотрю что там и как? Активировав колечко, я направилась к месту не совершённого против меня преступления.

Картина открылась печальная: двое первых лежали в неестественных позах (переломы, не иначе!) пролётом ниже того, на котором стояли, третий на четвереньках прильнул к одному из тел (проверяет на бездыханность?), а четвёртый в полуспущенных штанах сидел прямо на ступеньках и пялился в мобильный телефон. На дисплее светилось заветное «ноль три», но он скорее всего плохо различал цифры: лоб его был сильно разбит и на глаза стекла тонкой струйкой кровь... Ребятки, мне вас искренне жаль, но вы заслужили, честное слово! Больше всего меня порадовал тот факт, что вся живописная группа сконцентрировалась намного ниже моего барьера, и что за это время на лестницу не сунулся никто посторонний. Я спокойно отвязала и смотала леску – пусть теперь поломают голову, обо что они там все споткнулись! – и вернулась в своё убежище под кустом. Кое-как оттерев влажными салфетками испачканные ноги и обув, наконец, босоножки, я вернулась в реал и, преодолев под прикрытием кустов самый нижний пролёт лестницы, вышла на привокзальную площадь, где остановила кстати подвернувшееся такси. И тхен с ними, с деньгами! После такого стресса мне больше всего хотелось побыстрее очутиться дома...

***********************************
Продолжение следует