Уходящее танго

Его звали Сережа Кусков.  Поговаривали, что он  был то ли внуком, то ли внучатым племянником самого Ивана Сергеевича Кускова, известного советского художника-иллюстратора.

Воспитанный и скромный Сережа учился в престижной английской школе с математическим уклоном (его  туда устроил  добрый отчим, полковник КГБ), играл в настольный теннис и любил читать исторические романы.

Но с самого  раннего  детство послушный и романтичный   Сережа мечтал  стать ударником. Не в смысле ударником коммунистического труда, как его известный предполагаемый дедушка, а барабанщиком   джазового оркестра. Поэтому, еще будучи учеником младших классов, Сережа, вернувшись из школы,  раскладывал на полу все имеющиеся на кухне  кастрюли, тазы и ковшики вверх дном  и принимался колошматить  по ним вилками, ложками, ножами и венчиками для взбивания сливок. Этот кошмар  продолжался до вечера, до прихода родителей с работы.
Целый день весь дом стоял на ушах, соседи жаловались, колотили по батареям, родители ругались, отнимали у Сережи  кастрюли, прятали  ложки, ножи и вилки в чемодан на антресолях.
 
Но ничего не помогало: ни крики, ни угрозы, ни уговоры. И однажды, когда по вызову соседей приехала милиция и вызвонила  перепуганных родителей с работы, сережин добрый отчим, до того момента никогда не позволявшим себе даже пальцем тронуть  пасынка, впервые в жизни  достал из шкафа свой старый солдатский ремень и  пару раз  легко хлестнул Сережу пониже спины. Было не больно, но унизительно.  В сережиных глазах закипели слезы. «Я буду известным барабанщиком с мировым именем!- закричал   Сережа  отчиму в лицо,  - как Билли Кобэм! Но  тебя, папа, я не пущу на свой концерт даже на  приставной стульчик!»

    ***

Короче говоря, после успешного окончания МГУ Сережа Кусков  устроился на работу в ресторан  барабанщиком,  или, как говорили тогда в народе  - лабухом. Бедные родители  сначала пробовали как-то вразумить  и убедить Сережу в том, что он совершает огромную ошибку, разменивая свою  дорогую жизнь на дешевую ресторанную халтуру . А потом смирились. Или сделали вид, что смирились.

В ресторане Сережа играл на старой самодельной ударной установке с восьми вечера до часу ночи. Официальную зарплату  ему не платили. Он  работал  за скромный ужин в подсобке и за  «парнас», то есть чаевые. Из чего складывались чаевые? Из заказанных клиентами песен. Если учесть, что  песня «Сулико» для Вахо из солнечной Грузии или «Сирун» для Ашота из солнечной Армении стоила  три-пять рублей (цена хорошего ужина на двоих), а  запрещенную «Хава-Нагилу» играли  не меньше чем за десятку,  и таких заказов за вечер поступало не меньше тридцати, то легко посчитать  средние заработки лабухов того времени. В больших ресторанах в хорошие дни каждый музыкант мог унести домой  целую сотню рублей, то есть среднюю  месячную зарплату советского врача или учителя. Вот почему устроиться на работу в  популярный ресторан  в то время было возможно  только по большому блату.




А ее звали  Джулия   Арменовна Рустамова.  Она, дочь армянина-сапожника  Армена Георгиевича  Рустамова, погибшего на фронте в первый год войны,  и скромной  русской учительницы начальных классов Галины Васильевны Хроменковой, родилась и выросла в подмосковом Раменском среди солнечных ромашковых проулков, стрекочущих кузнечиков и белых яблоневых дворов.   Бойкая смуглая девчонка, унаследовавшая  в результате смешения двух кровей яркую внешность, острый ум  и  незаурядную  артистичность,  тоже мечтала стать артисткой. И вот тут  ей, дочери  деревенского сапожника и учительницы,  повезло куда больше, чем внуку   знаменитого художника Кускова.

 После войны, в 50-х годах, девочка закончила местную раменскую музыкальную школу по классу скрипки. Школа была плохонькая, бедная, полупрофессиональная. Учить в ней  детей было некому. Но в ней был хор. И пожилой руководитель этого хора, услышав, как поет голенастая зеленоглазая  дочь сапожника, понял, что перед ним необыкновенный талант. И убедил в его наличии  свою юную подопечную. А ее и убеждать долго не пришлось: она никогда  не сомневалась в своих способностях.
После окончания школы  девушка  подала документы сразу в два ВУЗа: в московскую консерваторию на вокальное отделение и в ГИТИС на актерское. И неожиданно для всех поступила в  оба престижных заведения. И решила выбрать ГИТИС, потому что оттуда, как ей казалось, путь к  эстраде и славе был  интереснее и короче.

Талантливую  и красивую студентку сразу заметили. За четыре года учебы она снялась на «Арменфильме» в двух  превосходных художественных фильмах в главных ролях, по выходным подрабатывала певчей  в  церковном хоре московского Богоявленского собора,  а на четвертом курсе была приглашена солисткой в известный на всю страну  эстрадный оркестр. Через год молодую певицу послали на всероссийский телевизионнный конкурс молодых исполнителей в Сочи, откуда она приехала с заслуженным первым местом. Она  тут же ушла из оркестра и организовала свой собственный эстрадный коллектив.

В общем, ко времени   моего знакомства с Джулией она была  хорошо   известной, заслуженной , давно сложившейся эстрадной артисткой, ведущей солисткой Москонцерта, имеющей за плечами огромный опыт работы   и множество всевозможных почетных  регалий. Для нее писали песни популярные композиторы: Морозов, Аедоницкий, Фельцман, Лозовой.  Для нее  лучшими портными Москвы шились лучшие концертные платья. И еще она была  любящей женой и счастливой матерью чудесного сына.


продолжение следует...