про Золушку, и не только снова продолжение

Кабинет Кардинала. Все так же, как и прежде, только сам хозяин одет, на этот раз, в защитный френч полувоенного  покроя и такие же галифе, заправленные в высокие, ярко начищенные сапоги. На носу поблескивают очки с круглыми стеклами в тонкой металлической оправе.
Миледи и Рошфор стоят в некотором отдалении, по-прежнему слегка склонив головы и виновато опустив глаза.
-- Я понимаю, вам опять не удалось отыскать девчонку? – начинает Кардинал тоном, не предвещающим ничего хорошего.
-- Как сквозь землю провалилась, Ваша светлость.— приглушенным голосом сообщает Рошфор.
-- Ну, так ройте землю, черт побери! – вспыхивает Кардинал. – Носом! Мне осточертела ваша вечная беспомощность!
-- Удалось получить сведения, -- вступает Миледи, -- что ее похитила шайка разбойников.
-- Ну, так арестуйте их, и заберите девчонку! Неужели сил нашей Тайной полиции недостаточно, чтобы справиться с какой-то сраной разбойничьей шайкой?
-- Удалось получить сведения, -- продолжает Миледи, -- что ее там уже нет. Ее перекупила другая шайка, о которой нам пока ничего неизвестно.
-- Вот как? И с какой же целью? – ехидно спрашивает Кардинал. – Кому нужна эта голодранка?
-- С целью получения выкупа с Его Высочества, -- докладывает Рошфор.
-- Черт! – Кардинал вскакивает из-за стола. – Хитро все рассчитали! Этого нельзя допустить ни в коем случае!
-- В настоящее время принимаются все меры для получения сведений об этой шайке, и о том, где они прячут заложницу, -- в надежде на одобрение заявляет Рошфор. – Не позднее, чем завтра, мы будем располагать полной информацией.
-- Ну, так ступайте, работайте! – Кардинал едва не наступает грудью на своих помощников. – И больше не попадайтесь мне на глаза, пока  дело не будет сделано!

                *                *                *


Полуподвальная комната в загородном доме. Неровные стены из старинного красного кирпича на известковой кладке, бетонный пол, небольшие оконца под самым потолком. В углах в беспорядке сложено какое-то старье, на полу мусор, с потолка кое-где свисает паутина. На старом матрасике, брошенном прямо на пол возле дальней стены, сидит Золушка, прикованная наручниками к проходящей от пола до потолка трубе. Волосы у девушки растрепались, макияж стерся, платье измялось и изрядно запачкалось. На ногах вместо элегантных туфелек чьи-то старые сланцы.
За дверью раздается неясный шум, скрежет, наконец, дверь распахивается, и в комнату входит Маленькая Разбойница. Смотрит на Золушку вначале удивленно, затем, обрадованная собственной догадкой, радостно восклицает:
-- Ага! Я догнала, кто ты такая! Ты – та самая Красная Шапочка, в которую Принц втрескался! Круто! А я – Мара!
Протягивает Золушке ладонь, та осторожно пожимает ее левой рукой, потому что правая в наручнике.
-- Ты чего? – удивляется Маленькая Разбойница. – А, вот в чем дело! Погоди, я сейчас тебя отстегну.
-- У вас есть ключ? – вежливо интересуется Золушка.—Тогда, пожалуйста, отвяжите меня, а то рука ужасно затекла.
-- Ха-ха! – задорно отзывается  Маленькая Разбойница.— Зачем мне ключ? Как, ты думаешь, я сюда попала? Не придумали еще такого замка, чтобы я не сумела открыть. А тут – тьфу! – какие-то «браслеты»!
Шарит по полу, подбирает какую-то соринку, пару секунд ковыряется в запоре наручников, после чего стаскивает «браслет» с запястья Золушки.
Золушка поднимается с пола, морщась, разминает затекшие мышцы.
-- Есть хочешь? – спрашивает Маленькая Разбойница.
-- Пить хочу, -- робко отзывается пленница.
-- Щас принесу. Тебе пива или джин-тоника лучше?
-- Мне бы простой воды.
-- Где же я тебе простой воды возьму, подруга! – изумляется Маленькая Разбойница. – В этом доме воду никто не пьёт! Разве что из-под крана налить.
-- Хотя бы из-под крана, если нет кипяченой.
-- Ну, ты даешь! -- Маленькая Разбойница исчезает за дверью, даже не прикрыв ее.
Золушка стоит на том же месте, продолжая разминать мышцы и растирать запястье.
Через несколько минут Маленькая Разбойница возвращается, держа в одной руке бутылку пива, в другой банку Пепси. В изумлении смотрит на Золушку.
-- Ты что, не сбежала?! Я бы на твоем месте  такого деру дала, с собаками не догнали!
--  Как можно!  Я бы  тогда  вас  очень сильно подвела. – совершенно серьезно отвечает Золушка. – Ведь это вы отперли дверь и сняли с меня наручники.
Маленькая Разбойница принимается хохотать. Ей впервые в жизни приходится сталкиваться с подобным поведением, и она не в состоянии оценить его адекватно.
-- Тебе-то до меня какое дело, чудная?  Ну, подставила бы меня, и подставила. Я косяк упорола, с меня и спрос. Что я тебе - подруга или сестра, может быть?
-- Вы добрая, -- искренне отвечает Золушка.
-- Но-но, полегче! – возмущается Маленькая Разбойница.— Нашла добренькую…
Однако она не чувствует в себе злости, напротив,  вдруг понимает, что слова пленницы ей отчего-то приятны.
-- Ладно, проехали! Тем более, туфта все это. Ничего мне за тебя не сделали бы.  А дверь я нарочно не закрыла, хотела посмотреть, как ты себя поведешь. Ладно, держи!
Маленькая Разбойница резко бросает Золушке банку «Пепси», так, что та едва успевает ее поймать обеими руками у себя на груди.
-- Спасибо, -- с благодарностью смотрит на нее Золушка, неловко пытаясь  открыть непривычную емкость.
-- Пей, пей! – подбадривает ее Маленькая Разбойница, с некоторым умилением глядя на беспомощную  пленницу. Затем отбирает у нее банку, выдергивает язычок и возвращает обратно. – Узнаю, кого мать к тебе приставила, яйца поотрываю этим козлам! Поставили стеречь – стереги, но напоить-то могли бы!
-- Спасибо, -- в очередной раз повторяет Золушка. – Вы так добры ко мне…
-- Да что ты меня все время благодаришь, будто я невесть что для тебя сделала! – одергивает ее Маленькая Разбойница. – И перестань «выкать», наконец, а то поссоримся! Что я, старуха, что ли? Тебе сколько лет?
-- Девятнадцать.



-- И мне девятнадцать! Вот видишь! А я про тебя все знаю, всю твою историю. Тебя сначала бойцы Серого сцапали, потом он тебя матери, по старой дружбе, перепродал. Это я так, конечно, говорю «по старой дружбе». На самом деле  Серый только и ждет случая, чтобы матери глотку перегрызть. А тут он просто соссал, что «бабки» за тебя получить не сумеет, да и сам спалится. С Королем связаться, это не лоха какого-нибудь развести. А у матери все схвачено, и голова варит, будьте-нате! Знаешь, сколько она за тебя слупить собирается? Три мешка талеров!
Золушка слушает ее крайне недоверчиво.
-- Да кто же за меня столько денег заплатит! Я же не принцесса какая-нибудь.
-- Да  никак  ты  не врубаешься! – эмоционально возражает Маленькая Разбойница. – Говорю тебе, Принц на тебя крепко запал, так что, можно сказать, ты как раз без пяти минут принцесса! Король-папашка любые «бабки»  за тебя отвалит, лишь бы сыночку своему единственному угодить, да Кардиналу лишний раз насрать!
-- А он мне совсем не понравился, этот Принц, -- печально сообщает Золушка. – Скучный какой-то, вульгарный, слащавый. Не хочу я становиться принцессой!
-- Ну, и правильно! – радостно одобряет Маленькая Разбойница. – Пошли его на… в задницу! Никто тебя насильно замуж не выдаст, не те времена. А знаешь, ты мне нравишься, хотя и слишком уж какая-то правильная. А может, наоборот, именно поэтому. Неплохо было бы нам подружиться… А то с этими мордоворотами и потолковать не о чем, у них только  «бабки» да бабы на уме. Надоели! Да еще каждый лапать пытался, пока одному не пообещала яйца оторвать, если не отстанет.
-- Вы… то есть, ты мне тоже очень нравишься. Ты совсем не такая, какой хочешь казаться.
-- Какая? – настороженно переспрашивает Маленькая Разбойница. – Что ты имеешь ввиду?
-- Ты добрая, я тебе уже говорила об этом.
-- Еще раз скажешь, что я добрая, поссоримся, -- предупреждает Маленькая Разбойница, однако уже понятно, что говорит она это, скорее, из упрямства. И тут же меняет тему: -- А мать, когда «лавэ» за тебя получит, сразу за бугор свалить хочет. У нее давно уже и ксивы готовы, визы шенгенские получены, на себя и на меня. А я не хочу уезжать. Скучно там. Слишком уж правильно все живут, без озорства, без задора. Да и воровать там опасно, если что – не отмажешься, как  у нас, загремишь по полной!
Золушка испуганно и несмело, боясь обидеть, осторожно спрашивает:
-- А ты что… тоже воруешь?!
-- Я-то? Еще как! – задорно отвечает  Маленькая Разбойница. – Меня еще в малолетстве к форточным делам приставили, потом карманы «щипать» обучили, то, да се… Я вообще много, чего умею. Смотри!
Маленькая Разбойница  зажимает пивную пробку между нижним веком  и бровью, резко поворачивает бутылку вниз. Пробка остается на месте, словно непрозрачный монокль, из открытой бутылки во все стороны хлещет пена.
-- Видала? – довольная собой, спрашивает Маленькая Разбойница. – На вот еще, держи!
Протягивает Золушке на раскрытой ладони серебряный кулон на цепочке, только что висевший у той  на шее.
-- Пока ты на меня пялилась, я у тебя побрякушку увела. А ты так можешь?
-- Нет, так не могу, -- в голосе Золушки звучит восхищение, смешанное с каким-то тревожным чувством, которое возникает у людей всегда, когда им приходится, вольно или невольно сталкиваться с незнакомым им миром.
-- А что ты умеешь? – спрашивает Маленькая Разбойница, и вовсе не из любопытства, а проявляя искренний интерес к  новоприобретенной подруге.
-- Я многое умею. Готовить, стирать, убираться, шить, вязать, в огороде, в саду работать… Еще перевязки могу делать, уколы…
-- Уколы?! –  ужасается Маленькая Разбойница. – Ты что, колешься? Ну, и дура! Бухнуть покрепче, это можно, если не часто, ну, косячок скрутить иногда, марафету нюхнуть, в крайнем случае… Но на иглу подсесть это последнее дело! А ты сейчас-то как? Не «ломает»? – озабоченно добавляет она.
-- Да нет, ты неправильно поняла! – спешит успокоить Золушка. – Я в медицинском колледже училась, хотела медсестрой стать.
-- Уф, так сразу и говорила бы! -- облегченно вздыхает Маленькая Разбойница. – А я не смогла бы медсестрой. Я крови боюсь. Нет, если на разборке кого-то завалить, это я смогу, без базара, хотя и не приходилось пока. А вот так, раны перевязывать, уколы делать… Бр-р! Вообще-то, людей лечить, это, наверное, здорово…  Только, сколько же лет для этого учиться нужно! Башню снесет! Вообще, признаюсь тебе, воровать мне тоже ужасно надоело. Я давно бы «завязала», да только не знаю, пока, чем мне еще хотелось бы заниматься.
Маленькая Разбойница подходит к окну, выглядывает во двор.
-- Посиди пока здесь, схожу, посмотрю, что там, на улице делается.
Уходит.
Золушка маленькими глотками непривычную и слишком холодную пепси-колу, продолжая машинально разминать правое запястье.
Возвращается  Маленькая Разбойница.
-- Тихо все, шухера никакого нет. Видать, все свалили куда-то, решили, что никуда ты отсюда в «браслетах» не денешься. Мать, если узнает, раком всех поставит! На, держи!
Бросает Золушке связку ключей.
Золушка неловко ловит их, машинально разглядывает брелок с изображением оленя.
-- Что это?
-- Ключи  от «тачки», что же еще! Бросишь ее потом где-нибудь, позвонишь, пацаны потом заберут.
До Золушки не сразу доходит смысл сказанного, постепенно осознав, что предлагает  Маленькая Разбойница, она ошеломленно спрашивает, от волнения понизив голос:
-- Ты хочешь меня отпустить, что ли?
-- Ты что, никак врубиться не можешь? – с легким раздражением подтверждает  Маленькая Разбойница. – Валить тебе отсюда надо, пока мать не вернулась. Если у нее все срастется, увезут тебя к твоему Принцу, и в такое дерьмо ты со своей деликатностью можешь вляпаться!
-- Но почему? Зачем ты мне помогаешь? – не в силах понять мотивы поступка этой непохожей ни на кого, с кем ей прежде приходилось встречаться, девушки, спрашивает Золушка.
  Маленькая Разбойница внезапно хмурится, сердито смотрит на Золушку, словно та виновата во всех ее несчастьях. Ворчит, насупясь:
-- Почему, почему… Не нравится мне, что мать беспредел учинила. Банк взять, или лоха жирного развести, к примеру, это нормально, это честный разбой. Барыг с рынка «крышевать» тоже, по мне, нормально, терпеть не могу всех этих хачиков. Но людей воровать, это совсем другое дело! Пускай отморозки какие-нибудь такими делами занимаются, я в этом помогать не стану, даже родной матери, не по душе мне это. А главное я тебе уже сказала, и повторять не буду! – Ненадолго замолкает. – Но повторю: понравилась ты мне очень. У меня ведь никогда в жизни не было друзей, понимаешь, каково это?
Золушка смотрит на Мару с сочувствием и жалостью.
-- Понимаю, Мариша! У меня ведь тоже настоящих друзей никогда не было, разве что подружки школьные… Правда, появился тут совсем недавно один парень, только я не знаю пока, друг он мне, или нет… Мы и виделись-то с ним всего три раза, а поговорить нормально вообще только раз удалось…
-- Влюбилась, да? – оживляется  Маленькая Разбойница.
-- Да нет, что ты… -- смущается Золушка. – Так… Просто нравится!
-- Ладно, дело твое! – с доброй иронией заключает  Маленькая Разбойница. – Все равно, я тебе немножко завидую.
Смотрит на часы.
-- Так, хватит лирики, давай, топай отсюда! Скоро кто-нибудь из наших припрется, тогда не свалишь!
Золушка стоит в нерешительности, беспомощно разглядывая ключи.
-- Ну, что еще? – начинает терять терпение  Маленькая Разбойница. – Да не бойся ты за меня, ничего мне за это не будет! Другого кого мать в асфальт закатала бы, конечно, а меня и пальцем не тронет. Ну, поорет немного, потерплю. Давай, торопись, и так мы с тобой заболтались, дальше некуда!
-- Но я не умею водить машину, -- виновато сообщает Золушка.
-- Ох, горе ты мое! – сокрушенно вздыхает  Маленькая Разбойница. – Пошли, сама тебя отвезу!
Она хватает Золушку за руку, тащит из дома. Во дворе, среди нескольких других, дорогих и красивых автомобилей, стоит серая  «Двадцать первая» «Волга» с привинченным на капоте стремительным оленем.
-- Нравится? – гордо спрашивает  Маленькая Разбойница. – Моя любимая! Не «Мерин» сраный, клёвая тачка! Мне ее знакомые ребята собрали. Мотор от «Бэхи», подвеска, тормоза, все такое… Садись, чего стоишь!

                *                *                *