Bear по-нашему бесхвостая

Начало

Шёл третий месяц жизни. Bear перестала сосать материнскую грудь (молока уже не было) и вынуждена была искать себе пропитание. Это было нелегко. Мать показала несколько злачных мест, где можно было чуть разговеться, но не всё так просто… Мусорные баки очень высоки, в них не запрыгнешь, а в лежащих рядом пластиковых мешках не всегда находилось что-либо съестное. А тут ещё сварливые дворники, худшее сословие людей, с которыми лучше не встречаться: колючими своими вениками так уметут, потом несколько дней будешь помнить и отходить от саднящих порезов на ранке. Да и жители окрестных домов ничуть не лучше — постоянно недовольны: орут, обзываются, как будто эта территория принадлежит только им. Огрызнёшься в ответ — ещё хуже — запустят чем-нибудь тяжёлым. Попробуй увернись…

И всё-таки, при некоторой смекалке и сноровке, в городе прокормиться можно, хотя порой, что уж греха таить, случается и недоедать. Необходимо проявлять постоянную сосредоточенность и бдительность: всё время присматриваться, принюхиваться, быть готовым к поиску. Всегда… в любое время дня и ночи, независимо от погоды и настроения, мчаться

по малейшему признаку, не жалея своих ног, когда надо — клыков, с риском для жизни. А что?.. Так все живут — не мы первые и не мы последние. Обидно, конечно, когда вылазка оканчивается неудачей и зря потрачены силы, но что поделаешь, не сегодня так завтра, а не завтра так послезавтра. Уж как сложится: брюзжанием не согреешься и брюхо не накормишь.

Первый серьёзный конфликт с жизнью Bear вспоминала так…

— Однажды, это было вечером, уже смеркалось, мы лежали в своём закуточке, сонные, размякшие после изнурительного дня, когда разнёсся слух, — у наших мусорных контейнеров появились чужаки. Это было не по правилам, так не положено. Зов был немедленно принят: бросились защищать зону, принадлежащую нам по наследству. Завязалась небольшая потасовка, которая не обошлось без травм, но правда была на нашей стороне, а ярости и отчаяния нам хватало, чтобы защитить своё право. Это был первый случай нашего боевого крещения, но мы знали, как защищать свою территорию.

Всё бы ничего, но в ход борьбы вмешались какие-то посторонние люди. Нет бы им разобраться — кто прав, кто виноват в этой сваре. Рассудить по справедливости. Куда там — они считают себя самыми умными на земле, венцом творения, вершителями судеб. Короче, всем досталось — и правым и виноватым, но свою территорию отстояли…

Происшествие запомнилось не только Bear. У кого-то из братьев родилась заманчивая мысль: а что если и нам дерзнуть… в смысле, попробовать поживиться за счёт чужой территории. Идея понравилась всем и сразу: в ней было вровень и дерзости, и романтизма. Есть хотелось всё чаще и больше, а недоед всегда сопровождал их немудреное бытие. Вопрос заключался лишь в том, куда лучше направиться и когда.

Первенец, самый большой и самый умный брат, сказал, что знает место с обильным снадобьем: оно совсем недалеко — был там недавно и поживился разнообразными вкусняшками. Мнение старшего не принято обсуждать — сказал, значит так и есть. Не говоря уже о желании поскорее повзрослеть и показать себя в настоящем деле.

Загадочное место, в котором было сосредоточено много пахучих яств, как легко догадаться, наверняка было облюбовано и прихвачено тамошними дворовыми обитателями, но если притаиться и терпеливо ждать, то можно дождаться момента, когда вокруг никого не будет.

Уже на следующий день вся семейка была в полной походной готовности. Двинулись по одному, врассыпную, чтобы не привлекать излишнего внимания. Перемещались кратковременными перебежками. В этом деле важно внимательно следить за старшим, чтобы действовать в точном соответствии с его негласными командами: в нужный момент ускориться или наоборот остановиться, а то и вовсе залечь, но никакой отсебятины. Субординация — правило обязательное.

В какой-то момент старший навострил уши, замедлился: всё осторожнее каждый шаг, словно по минному полю. Занесет переднюю лапу и не решается опустить, пока не удостоверится в оправданности шага. Наконец, замер, разглядывая место будущего сражения или, может быть, посвящения. Это как посмотреть — то ли своеволие в борьбе за выживание, то ли преступление. Так вот, потоптался кормчий в нерешительности, раздумывая, как быть: продвинуться ещё, поближе к цели, или остановиться. Принял решение залечь.

Однако через непродолжительный промежуток времени показалось, что расстояние всё-таки далековато: осторожно, на полусогнутых, продвинулся вперёд и опять залёг. Остальные, как завороженные, послушно повторяли за ним каждый маневр.

В этой позиции, не смея нарушать старшинство, находилась семейка довольно долго. Тянуло ко сну, глаза непроизвольно смыкались, но это недопустимая роскошь на охоте. Приходилось терпеть, с трудом преодолевая зевоту. Уже начинало смеркаться, когда старший, наконец, подал долгожданный сигнал к атаке, и они ринулись навстречу счастью. Мешкать нельзя, на всю процедуру отводится всего насколько минут, а потом — надо делать ноги.

Операция подходила к концу, когда нагрянули местные. Их было много: завязалась шумная, скандальная драчка. Для пришлых скорее имитация, чем реальное сопротивление: одна видимость, чтобы поддержать боевую форму. Они, конечно, ощетинившись, дружно огрызались, чтобы не отступать сразу, признав свою вину, но долгая свара не намечалась. По велению старшего сначала чуть отступили, а затем, когда наступила пора, по его же команде дали дёру. Мудрые предки в своё время утверждали — волка ноги кормят.

Уже у себя, в своём родном логовище-пристанище, зализывая раны, заметили отсутствие сестрицы, девчушки-красавицы, самой ласковой и самой покладистой в семействе. Думали, вот-вот придёт. Мало ли где задержалась, всяко в этой жизни бывает… а её всё нет и нет. Стало уже темнеть, а затем резко, как это бывает на юге, сплошная темень накрыла территорию. Чернь глаза выедала, а её всё не было. Прождали ночь, надеясь, может, загуляла или заблудилась, утром приволочится и повинится. Но утром она не появилась. Не появилась и в полдень.

Больше её не видели. Куда она запропастилась, что с ней случилось, жива ли, так и не узнали.

Продолжение