Парадный китель

 Я смотрю в далёкое детство. Мне двенадцать лет. В маленькой кухне аппетитно пахнет борщом. На столике, покрытом клеёнчатой скатертью, стоят четыре тарелки, сметана и хлеб. Папа откладывает в сторону газету:

«Наливай, Клара!» Мама всегда наливает сначала папе, потом нам, и последней – себе. Мы с братом перешёптываемся и толкаем друг друга под столом ногами. Мама, подперев ладонями лицо, обеспокоенно смотрит на папу. Несмотря на свои двенадцать, я уже знаю продолжение и нервничаю вместе с ней. Мама ждёт одобрения. Через пять минут, не выдержав паузы, спрашивает: «Ну как, Мойсей, вкусно?» От его ответа зависит её настроение и наше тоже. «Молодцом, Клара!» - отвечает папа, и мы с мамой облегчённо переводим дыхание. Борщ сменяют котлеты с гречневой кашей. Мама всматривается в папино лицо.

 Он молчит... «Мойсей, что-то не так?» - опять тревожится мама. «Чеснока маловато», - выносит папа приговор. Я смотрю на мамино несчастное лицо и переживаю вместе с нею.

 Мой папа военный врач в звании майора. Они с мамой поженились незадолго до войны и воевали вместе. Мама демобилизовалась в 1944 году, а папа вернулся после Победы. Мама чувствует себя его солдатом, никогда не обсуждает его приказы и сопротивляется только, когда это касается нашего наказания.

 Мы очень любим маму. Она человек поразительной доброты, открытости и какой-то детской наивности. Моя мама – заведующая городской аптеки в нашем маленьком городке. Каждый месяц у неё недостача. Ей неловко брать деньги от родственников, знакомых и соседей – по одиннадцать, восемнадцать или двадцать копеек. Многие часто берут в долг, но забывают о нём, и, конечно же, маме неловко им напомнить. К концу месяца набегает серьёзная сумма. Мама боится признаться папе в недостаче и каждый раз, одалживая у соседей деньги, покрывает её.

 Мой папа – умный, начитанный и строгий. Мы с братом уважаем его и побаиваемся. У папы два образования: педагогическое и медицинское. С нами он педагог. Брат оправдывает папины ожидания: он легко решает математические задачи и прекрасно учится. Со мной сложнее: я вхожу в ступор, пытаясь определить расстояние от точки А до точки Б, дружу с неподходящими детьми и всем этим бросаю тень на безупречную папину репутацию.

 В этот день обед не удался. Куриный бульон недосолен, а биточки жестковаты. Подавленная мама моет на кухне посуду. В столовой на стуле висит папин парадный китель с планками военных наград и начищенными до блеска пуговицами. Я старательно делаю домашнее задание, обмакивая перо в чернильницу-непроливайку, и прислушиваюсь к звукам на кухне. Неожиданно (или ожиданно?) рука задевает чернильницу. Я испуганно и зачарованно смотрю на синие тонкие струйки, стекающие по кителю... Следующие две недели я наказана: я должна сидеть дома и думать о своём поведении.

Я думаю...

На стуле висит новый парадный китель, сшитый из запасного отреза...